Апокриф

Слишком рано солнце зашло, не за гору, а за тучу. Тени побежали по земле и по небу, как будто распростер кто-то исполинское черное крыло надо всем. Холодом пахнуло. Тонко заныл, зажужжал, как ночной комар в ухо, начинающийся ветер, северо-западный. Рябь пошла по гладкой поверхности озера. Сухо зашелестели травы, живые, как мертвые.
Белый на белом камне сидит так же, как тогда, на горе Искушения. Тихо закрыл глаза; веки опустились на них так тяжело, что, кажется, уже никогда не поднимутся.
 
Смотрят все на Него, на Него одного; ждут, как будто не они решают, а Он. Страшной свободы взять на себя не хотят, помощи ждут от Него. Но Он помочь им не может; не может нарушить свободы в любви: сами должны решить.
 
Замерли все, ждут. Только один не ждет; среди неподвижных движется, бегает, снует в толпе, как паук в паутине; что-то шепчет людям на ухо. Страшную свободу взял на себя, решил один за всех, — Иуда Искариот.
 
- Malka Messiah, Malka Messiah! Царь Мессия, царь Мессия! -повторяет толпа шепот Иуды.
 
Шедшие в Иерусалим на праздник Пасхи галилейские паломники первые вспомнили, что «царство Божие должно открыться сейчас» (Лк. 19, 11), первые поняли, что сделавший то, что Мессии предсказано: чудом накормит народ в пустыне, как древле Моисей, — и есть Мессия; первые вняли Иудину шепоту:
 
- Это истинно тот Пророк, которому должно прийти в мир, - царь Израиля.
 
И решили схватить Его, и сделать царем (Ин. 10, 6, 14).
 
Будет царь и будет царство: в Иерусалим поведет их, подымет восстание, освободит их от римского ига, воцарится в Сионе, примет все царства мира и славу их, да поклонятся Ему все племена и народы, да скажут вместе с Израилем:
 
- Господи! Царствуй над нами один.
 
Вдруг неподвижные задвигались, немые заговорили, громче, все громче:
 
- Осанна! — крикнул кто-то, и другие подхватили:
 
- Благословен Грядущий во имя Господне! Благословенно царство отца нашего Давида! (Мк. 11, 9).
 
И все голоса слились в один оглушающий крик:
 
- Осанна в вышних! Господи, царствуй над нами один! Поднял глаза Иисус и увидел, что идет к Нему Иуда с Одиннадцатью.
 
Подошел, поцеловал Его и сказал:
 
- Радуйся, Царь Иудейский!
 
Прямо в глаза ему глянул Иисус и вспомнил, как на горе Искушения предлагал Ему Дьявол все царства мира и славу их:
 
- Все это дам тебе, если, падши, поклонишься мне.
 
И так же теперь, как тогда, сказал Господь:
 
- Отойди от Меня, сатана!
 
Дм. Мережковский